У меня в Москве
И не знаешь ты, что зарёй в кремле, Легче дышится, чем на всей земле.
И не знаешь ты, что зарёй в кремле, Я молюсь тебе, дозари.
И проходишь ты над своей невой, От упору, как над репой Москвой,
Я стою с опущенной головой, И слепаются фонари.
Все без сонумницы, я тебя люблю, Все без сонумницы, я тебя в немлю,
От упору, как по всему кремлю, Просыпаются с водори.
У меня в Москве упала горят, У меня в Москве колокола звонят,
У гробницы врят, У меня стоят, В них царицы спят и цари.
И не знаешь ты, что зарёй в кремле, Легче дышится, чем на всей земле.
И не знаешь ты, что зарёй в кремле, Я молюсь тебе, дозари.
И проходишь ты над своей невой, От упору, как над репой Москвой,
Я стою с опущенной головой, И слепаются фонари.
Но моя река, да с твоей репой, Но моя рука, да с твоей рукой,
Не зайдутся радость, моя доколь, Не догонит заря, заре.
У меня в Москве упала горят, У меня в Москве колокола звонят,
У гробницы врят, У меня стоят, В них царицы спят и цари.
Итак, мы продолжаем разговор с Азлатой, Раздольный,
Который мы давно не виделись целых полугода,
Многое произошло в жизни, Не всё же работа, работа, работа,
Вы как-то же отдыхаете, Как-то ведь за плечами, за нашим милетом,
Только что вот прошло, Ище свежи воспоминания,
И что-то вы всё время сидите там, За рояльным, за нутной бумагой,
И я не знаю, как вообще, Расскажите, вот ваш день, да, вы встаете,
Вы пьёте кофе, наверное, да?
Нет, кофе не пьём, чай.
Вы пьёте кофе, чай.
То есть, вы боитесь перевозбудиться как-то?
Да, и так очень возбудиться.
Чай, вы завтракаете, да?
Да.
Или не завтракаете?
Да, завтракаю, вы знаете.
Что вы предпочитаете на завтрак?
Фрукты.
Фрукты и всё, да?
Ну, разные вещи предпочитаю.
А вообще предпочитаю, на завтрак написать какую-нибудь хорошую музыку.
Утром лучше пишется иногда.
Встаете, вы рано встаете?
Нет, не очень.
Потому что часто концерты, всякие вступления, записи,
Поэтому просыпаешься уже после позднего ночного обдения.
Так что не очень.
Вы где-то отдыхали в этом году.
Где-то на море купались.
Ну, так особенно, честно говоря, не отдыхала работала.
Для меня лучший вид отдыха — это концертная какая-то поездка,
или там какой-то новый сюжет, или какой-то фильм,
или в музыках спектакль, кино.
Для меня это самое лучшее.
Вы живете возле моря?
Да, я живу прямо в 5 минутах у моря.
Прямо, да?
Прямо.
Так что, в общем-то, я могу отдыхать и не отрываюсь от работы.
Вы плаваете?
Плаваю, люблю плавать, да.
А спорт, спорт, теннис?
Люблю ходить только в перешеходные большие какие-то прогулки, лес.
Ну, в Израиле мало лесов.
Ну, в других странах — леса, а в Израиле — море.
Сколько вы в году в Израиле проводите?
Я думаю, что если половину, так это много.
Полгода, да?
Если да, так это даже меньше даже.
Больше я езжу.
Да, ну отдых — это не только там купания или прогулки.
Отдых — это, ну, там, чтение, скажем, там, кино, например.
Вы смотрите кино, читаете что-нибудь?
Конечно.
Чтаете?
Ну, не все же вы читаете? Северянин, блок?
Я читаю, Северянин, блок, и не все время.
Но, кстати, я много читаю о них.
Это мемуары, всевозможные воспоминания.
Мне безумно интересует вот этой страной.
Ну, нужно же надо переключаться там.
Абсолютно.
Переключаешь, Дмитрий Петрович.
Да.
Пожалуйста, детектив какой-то.
Ну, детектив нет.
Это уже слишком.
А так вообще читаю.
Много чего?
Кино.
И кино смотрю.
Смотрю фильмы.
Ну, что-то у вас поразило последнее время.
Вы что-то запомнил?
Меня, например, совершенно поразил в самое сердце фильм.
Ну, один из последних, может быть, даже самый последний фильм братьев «Койна»
под названием «Серьезный человек».
Уже не советую посмотреть, если вы вдруг не смотрели.
Какие братья «Койны» — это что-то.
Я думаю, что это на сегодняшний день чуть ли не самый лучший режиссер.
А вы что, посмотрели?
Или пересмотрели?
Я очень...
Может быть, вы пересмотрели?
Было иное с Потемкиной.
А вы знаете, что я обожаю пересматривать старые фильмы?
Да.
Вы ужасно сентиментальные, и смотри иногда вот все старые фильмы
заново обожаю.
Ну, очень люблю фильмы серьезные, некоторые, так сказать, такие.
Ну, даже тяжелые, даже о катастрофе.
Там пианист обожаю фильм.
Многие фильмы тяжелые люблю.
Ну, и серьезные.
Вы не стронитесь вот к каких-то негативных переживаний,
которые, безусловно, вызывают эти фильмы,
о катастрофе, например.
Вы знаете, да, тяжело уже.
Как-то раньше я совершенно спокойно все это переживал и переживал.
А сейчас я чувствую, что нужно как-то себя немножко ограничивать,
потому что уже здоровье не позволяет иногда расстраиваться слишком.
Тяжело.
Вы не замечаете, что очень мало хороших комедий вообще на экране?
Ну, я сейчас не говорю про израильское кино.
Вот я посмотрел, недавно вернее даже пытался посмотреть Бафор.
Мне его рекомендовали.
И я очень хотел посмотреть фильм под названием Ливан.
Израильский тоже фильм.
Очень советовали. Мне было любопытно действительно посмотреть это.
Это военные фильмы, знаете, израиля.
Это очень тяжело.
Да, но вы знаете, я, конечно, всем сердцем сопереживаю,
ну, происходящими, безусловно, да, и тем фактам, которые за этим стоят.
Но вот качество самих фильмов меня очень не устроило.
Мне кажется, что израильское кино еще сегодня довольно не зрелое.
Как вы считаете?
Вы знаете, есть замечательный режиссер израильский.
Его зовут Урий Барбаш.
И я имела счастья работать с ним и написала музыку к фильму Мишпад Каснера.
Дело Каснера. Тоже о катастрофе.
И, кстати, фильм этот получил израильского Оскара.
Меня благодарила израильское телевидение, что это была одна из лучших работ за все годы существования израильского телевидения.
И я приняла в этом большое участие в успехе этого фильма.
Меня благодарили, письмо прислали целое.
Но и действительно была счастлива работать.
Это режиссер особый.
И все его вот фильмы, телефильмы, кинофильмы, сериалы,
они имеют огромный успех.
И они вот без такой вот дешевки.
Урий Барбаш, запомните это имя и посмотрите на его фильмы.
Обязательно посмотрю.
Пожалуйста.
А новая израильская литература.
АМОС ОС. Есть потрясающий сейчас очень популярный АМОС ОС.
Есть роман, который называется
Повесть о любви и тьме.
О тьме и о любви.
Он уже разошелся в статистических экземпляров в Израиле.
И узнать, это совершенно потрясающая вещь.
АМОС ОС. Это вообще удивительный совершенно писатель.
Также есть еще многие израильские писатели, которых я люблю.
Кстати, Дина Рубина известна в московской, израильской.
Она и тут, и там, и здесь.
Замечают на авторе.
Она скорее русский писатель, чем еврейский.
Вы знаете, я тоже как бы русский композитор.
Однако же я израильский композитор.
Мы уже соединяем в себе разные постасии.
Она тоже израильский автор.
Она пишет об Израиле, большая часть ее произведения.
Вы читаете по-русски или на Еврите?
Я читаю и на Еврите, и на русском.
Дина Рубина, естественно, на русском.
Потому что она на нем пишет.
Вообще я вам скажу, серьезные романы такие,
как АМОС ОС и другие.
Все-таки мне легче прочитать такие романы на русском.
Быстрее она получается, быстрее все-таки.
Хотя на Еврите дают концерты, авторские лекции.
Даже концерты об Ахматов и по Еврите.
На Еврите Ахматова, Цветаева, Северянина.
И рассказывая о них на Еврите.
Так что у меня нет проблем.
Я не знаю, что такое, которое лучше на русском.
Я не знаю этих переводчиков,
которые переводили Ахматова на Еврите.
Замечательные переводчики.
Есть шлемский, аврам-шлемский.
Самый лучший переводчик.
И та же Рахель, известная поэтеса Израильская,
переводила.
И очень многие другие.
И мне лично переводили тоже очень хорошие поэты.
Орра-ранэна, многие другие.
Но есть переводы почти в очень большей количестве
по стекотворению.
Вообще какая русская классика существует на Еврите?
Например, там Пушкин, Толстой, Техов.
Есть, есть.
И Толстого переводили, и Пушкина переводили.
Лермонтова. Но вы знаете, мне кажется,
что вот как раз Ахматова имеет особое
звучание в евридской
поэзии. Потому что Ахматову
переводили часто,
и даже Реквел на стихи Анна Ахматовой
был издан сначала в Израиле в
1973 году.
И когда я искала с Дуду Фишером,
известным, прославленным нашим певцом
перевод на Еврид, оказалось, что перевод
на Еврид, который мы спили, был написан
в Израиле в 1973 году.
А сам оригинал Анны Ахматовой
Реквем был издан только в
1987-88
в Петербурге
в журнале Нева.
То есть, Ахматова на Еврите
появилась в Израиле раньше,
чем Ахматова на русском.
Да, до этого она же появилась.
Да, именно Реквем.
До этого появилась вообще первый раз в Германии
в 1963 году. Но это как бы да было.
А потом именно на Еврите в 1973
году в Израиле. Это очень интересный факт.
И вообще самый первый перевод
Ахматовой на какой-либо иностранный язык
был осуществлен именно в Палестине
в 2023 году.
И она этим очень гордился. Она говорила, что
меня перевели на библейский язык.
И писала даже в анкете
ваши переводы на библейский язык.
Нужно сделать еще пауз
такой музыкального.
И вот злата раздолена.
