— Был темный космос и была земля наша планета.
Никаких посторонних звуков, никаких посторонних вещей,
как в невесомости.
Земля была настолько маленькая, я была настолько большой,
мне казалось, что я должна ее обязательно охватить руками.
Помню, что пыталась, пыталась, пыталась что-то делать,
что-то с этой землей, с этой планетой.
Ты понимаешь, что у них в твоих силах удержать.
Это как песок сквозь пальцы, хочется, чтобы все было в твоих руках.
И мне не хватает каких-то сил, или мне не хватает длины моих рук,
чтобы это все вот так вот захватить.
Когда ты находишься на таком пике,
в эйфории в какой-то, и кажется, что все перед тобой преклоняются,
и публика, и коллеги все аплодируют.
На следующий день приходишь, понимаешь, что это было все вчера,
и сегодня уже немногие думают о твоем успехе.
Ты сам с собой остаешься со своим успехом, со своей радостью.
И тоже к этому, наверное, я не сразу пришла, долго держала в себе,
не сразу отпускала это состояние.
Очень иногда хочется какое-то тишины, одиночество,
но это только буквально какой-то всплеск,
наверное, от какой-то бешеной усталости.
Приходится многие вещи делать через боль, чтобы было красиво.
Не каждый человек может выдержать это все,
не каждый может делать такие вещи, которые делаем мы,
не каждому дано.
А пустошенность и какое-то спокойствие, просто такая тишина
внутреннее должно пройти время, всегда после каждого
спектакля должно пройти время, чтобы восстановиться
душевно, чтобы дальше продолжать творить
ежедневный труд и боль.
С этим надо посмириться, с этим надо жить.
Когда я проснулась, мне не было ощущения, что я что-то
завершила.
У меня было такое ощущение, что я должна была что-то
сделать важное во сне.
И когда я проснулась, я продолжала чувствовать
вот эти ощущения, как будто я что-то большое обнимаю.
Наверное, это единственный сон, который я запомнила
всю жизнь.
Спасибо...
