МУЗЫКАЛЬНАЯ ЗАСТАВКА
Здравствуйте! В эфире нашей с Альвом Неважонова. Весной этого года мы встречались в этой студии
с композитором, автором и исполнительным Златы Раздолиной. Злата уже 20 лет живет в Израиле.
В прошлый раз она рассказывала нам о своих грандиозных планах. Сегодня мы поговорим о том,
что из этого сбылось, а что еще впереди.
МУЗЫКАЛЬНАЯ ЗАСТАВКА
У нас в студии композитор Злата Раздолиной. Злата часто выступает в России, Америки и, конечно,
в Израиле. И в первую очередь меня интересует, насколько разные публика приходят на эти
выступления, или диаграфия в этом случае не имеет значения.
МУЗЫКАЛЬНАЯ ЗАСТАВКА
МУЗЫКАЛЬНАЯ ЗАСТАВКА
Пробираясь до калитки, полем вдоль межи.
Женни вымотла гонитки, вечером поржи. Очень хвала девчонке, пьет девчонку трошь.
Замочила все девчонки, и я через рожь. Если кто-то звал кого-то, с твой смыстую рожь.
И кого-то огню кто-то, что с него возьмешь. И какая нам забота, если у межи
и целовался с кем-то кто-то, вечером, вечером, вечером поржи. Пробираясь до калитки, полем вдоль межи.
Женни вымотла гонитки, вечером поржи. Очень холодно девчонке, пьет девчонку трошь.
Замочила все девчонки, и я через рожь. И если кто-то звал кого-то, с твой смыстую рожь.
И кого-то огню кто-то, что с него возьмешь. И какая нам забота, если у межи
и целовался с кем-то кто-то, вечером, вечером, вечером поржи.
Вы заглядываете из-за кулистов, в зале, когда они рассаживают лицо, молодежь, или это уже люди
и другого возраста. Или это вас не интересует?
Это очень интересно. Пока я начну петь, я все равно не могу понять до конца, какая публика.
Так она публика всегда красивая и всегда очень приятная.
Когда ты начинаешь петь, ты понимаешь, это вот абсолютно твоя публика. Она с тобой, она все, она с тобой до конца.
Либо это как-то еще не совсем. Но в принципе, плохой публики не бывает вообще.
И я скажу, что мне очень везет, потому что в самых разных странах, и в Европе, и в Америке, и в Израиле, и в Москве, и в Петербурге
везде какое-то ощущение, что вот есть огромное количество любителей серебряного века, высокой поэзии, музыки.
Людей, которые просто, вот, им это необходимо. И это дает, причем ли молодых людей, это дает ощущение полного счастья,
что вообще, как казалось бы, так сказать, мир сейчас презерпевает какие-то очень тяжелые катаклизмы.
Но вот высокое искусство, настоящее, какая-то лирные сердца, они живы и они стучат.
Злата, хотел бы все на землю спуститься, но немножко, так не совсем.
Я не согласен с тем, что плохой публики не бывает. И я помню даже, кто это сказал, извелить их, что публика в очередной раз провалилась.
Я такого не была, честно.
Дежурный комплимент, который принял, говорит, что вот здесь у вас в Москве замечательная публика.
А замечательная публика, правда? А москвичи вообще встают после каждого концерта?
Вот последние аплодисменты все встают.
Я уже привыкла даже, мне уже не встают, я уже не понимаю, что такое это вообще.
Это потому, что вы такая простолокная.
Удивительная.
Вот, публика разная, а вы, наверное, одинаковая.
А я одинаково хорошо.
Прошло полгода, да, с последней нашей встречи.
Полгода в наше время это значительный срок, потому что жизнь идет быстро и все быстрее, быстрее.
Что произошло за эти полгода? Ну, начнем с хорошего.
Что хорошего произошло? Полгода.
Ну, за полгода много хорошего. Во-первых, много написано еще нового.
Во-вторых, были большие концерты в Америке, очень крупные, и они, так сказать, еще не закончились, вот сейчас они завершились.
Сейчас в декабре, в январе опять меня приглашают в Америку, опять большие будут выступления по многим городам.
Кроме того, я вот прилетела опять, уже в четвертый раз, в этом году я прилетела в Москву и в Петербург,
так как исполнялся в доме музыки, международном доме музыки, с оркестром МВД России, под управлением Феликса Арановского,
Нина Шатско, заслуженная артистка, и Ольга Кобо, заслуженная артистка, исполняли мой реквим.
Но Ольга Кобо читала Нина Шатско и пела, вокальную, так сказать, вот партитуру, с оркестром моего реквима на стихи Анна Ахматовой.
И был потрясающий успех, и я была на этом концерте.
И мне было приятно, что на этом концерте присутствовала первая исполнительница реквима в Москве, в колонном зале, в 1989 году.
Это была народная артистка России, Евгения Васильевна Алтухова.
И мне было очень приятно, что она пришла на этот концерт и была в восторге.
Вы присутствовали как композитор.
Как композитор, да, меня пригласили, посадили во первых рядах и на сцену пригласили. Мне было очень приятно.
Это одно. Вместо меня она уже как бы поют, работают, и мне только приходится срывать плоды.
Ну, а деньги-то хоть платят?
Ну, вы знаете, платят. Не так уж много, но платят.
Ну, пока немного, а потом все больше и больше.
Первые 70 лет есть проблем, а потом они исчезают.
Ну, а кроме того, мне пригласили на день романса в Петербург.
Так как полгода назад я как раз приезжала, когда я у вас была.
Я выступала тогда в октябрьском зале на весне романса.
Такие большие, большие. Вечера проводит русская музыка в Петербурге Галина Ковзель.
И вот я смогла, я тогда очень хорошо выступала с оркестром под дополнение Медведь в Андрея.
И пела тогда Бродского, ни страны, ни по госту не хочу выбирать.
И вот очень понравился Петербург. Они мне пригласили еще раз на день романса.
Я выступала там два большие концерта моих романсов.
Кроме того, были здесь концерты, прошли большие и маленькие.
Даже вот в музеях я очень люблю эти концерты в музее Марина Цветаева,
в музее Олега Ливанька-Очестолстова.
То есть были и большие, и маленькие площадки.
И были новые встречи с Петербургсами, с москвичами.
Хорошо. Мне я получила удовольствие.
Это концертная жизнь, а в личной жизни чего хорошего было?
В личной жизни все так вот прямо два в расскажи.
Желтый пресс, решение факта.
Видите, муж тот же, видите, пока тот же муж.
Значит, ничего в личной жизни не происходит такого супер важного.
Муж тот же, дети те же, я та же, пока все так.
А бытовая страна, может быть, купились в Виллу.
Я поменяли автопарк.
Может быть, яхту или небольшой самолет.
Пока нет, усобираюсь.
Ближайший муж будущий, как только куплю, приглашу вас.
Это все хорошее.
Но в жизни так не бывает, что вот все хорошо-хорошо.
Что-то должно быть плохо.
Что-то должно быть плохо, это украшать даже человека.
Это как родинка на лице красивой женщины.
Это придают пекальности жизни.
Какие-то есть досады, огортения.
Может быть, от мировой обстановки политические.
Об этом лучше не говорить.
Это будем долго говорить о досаде,
на обстановку международную и всякую.
Но, знаете, есть много досад.
Во-первых, досада.
В общем, очень многие мои произведения
до сих пор не озвучены и лежат как бы в столе.
А я заслуживаю того, чтобы они просто все исполнялись.
А что вы делаете для того, чтобы они были озвучены?
Какие шади вы принимаете?
Вы обиваете порог?
Никаких порогов. Я только пою их сама, выступаю.
И когда меня вот просят какие-то мои исполнители,
еще сегодня слава богу, поют Эдуард Хейли,
Виталий Псарев, Альберта Садулина,
и многие-многие другие,
они меня когда просят, я им вот посылаю, посылаю.
А когда они просят, я пою только сама.
И, конечно, я ничего не делаю для того,
чтобы это приобретало звучание большое.
И посему всержусь.
Почему вот этот лежит цикл блог, целый концерт блог,
целый концерт есенина программы,
концертная северяня, целый концертный программ.
Почему вот это все не звучит? Все 600 романсов.
Почему звучают только 20, 30, 40?
Ведь в наследстве нет только исполнителей,
чтобы исполнить всю музыку, которую мы уже написали.
Ну, есть, есть, есть.
А вы есть и новых этих-то людей, да,
или все вот варить в том же кругу?
Ну, они сами как-то находятся.
В общем, больше в том же кругу.
Так, по идее, вот когда выступаешь в каких-то больших концертах,
вот в Оксиабском зале там,
в каких-то таких общих, где многие исполнители,
то как-то возникают знакомства новые,
но не всегда, я не всем тоже отдаю свою музыку.
Мне надо, чтобы это вот был какой-то мой исполнитель,
такой подходящий.
Ну что же, наступило время
как-то проиллюстрировать нашу беседу,
произведениями вашего творчества.
Да.
Редактор субтитров О.Голубкина
