Для меня феминизм – это не столько про отношения с Лижней,
сколько про отношения с собой, потому что самые плохие отношения у меня с собой.
Вокруг меня полно хороших людей, но внутри меня я себя вижу такой плохой,
что, наверное, суицидо со мной не случилось только потому, что я сыкнула.
Феминизм – это очень хорошая информационная база для человека,
который не любит свое тело, боится смотреть в зеркало или считать себя непривлекательным.
Я относилась к этой группе людей очень много лет, даже не могу же вспомнить, когда это началось.
Для меня были дивными откровениями то, что необязательно быть похожей на фото-модель.
Совсем даже не нужно как-то особенно стараться для того, чтобы чувствовать себя годной, красивой, хорошей.
Что любой человек с любой внешностью, особенностями, он прекрасен.
Красивое – это то, что я вижу, а не то, что мне говорят с народом. Красивые летые годы.
Я не стала меньше любить окружающих людей, я не стала меньше любить мужчин или не оправдывать женщин.
Я стала больше любить себя, я смогла наконец услышать свой собственный голос,
чего мне хочется, чего мне не хочется. Слишком долго мне приходилось учиться слушать,
чего хотят окружающие люди, какое я должна быть.
У меня сформировалась такая убежденность, что чего я хочу, все, что я знаю о себе – это маргинальное, это плохое.
Сейчас на мне надет юбка, буквально еще 7 назад, для меня это была проблема, я не могла надеть юбку,
потому что когда ты в юбке, ты похожа на женщину, а женщина – это плохая, это второсортная, это стыдная.
Нужно быть мужиком, чтобы тебя хвалили и признавали, и чтобы давали тебе равные возможности.
Сейчас я могу надеть юбку и не чувствовать себя второсортной,
но между тем я и не чувствую, что я обязываю это делать, до того, чтобы ко мне особым образом относились.
Женщина мне нужна, особенное отношение, и мне она тоже не нужна.
Я стала лучше видеть людей, которые относятся ко мне, ко мне по-настоящему хорошо, которые слушают меня,
они голоса в своей голове, они видят меня, они картинки, которые они меня примеряют.
Очень медленно, с очень тяжелыми откатами, ко мне пришла такая робкая мысль,
что я очень даже ничего не могу.
И даже если вокруг меня встанет плотное кольцо злых людей и будет говорить «Родина, ты отвратительная,
я не потеряю твою ощущение, что я ничего не могу»,
может быть даже очень ничего.
О, право!
