Привет! Том, которого видите меня за кино, и весьма необычная даже для Москвы постройка.
Это дом коммуна архитектора МАСИ Гинсбурга, поставленная здесь в 20-х годах прошлого века.
Гинсбург предполагал, что люди в этом доме будут жить одной такой большой семьёй.
Вместе готовить, утреблять пищу, расти детей, заниматься спортом,
и даже принимать солнечный ванную.
Смотри на соляри.
Сейчас дом в ужасающем состоянии, тут никогда не было ремонта, но тем не менее, там всё ещё живут люди.
Людмила Афанасьевна живёт в этом доме 36 лет.
Она ещё застала те времена, когда люди вели здесь коллективные пылицы.
Это вот у нас была огромная общественная кухня.
Но в связи с тем, что нас попросили...
Извините, когда я посмотрите, глаза не могу.
Гонективид у меня нет.
Конечно, нечто чудовищное творится, ничего подобного в жизни у нас не было.
Жили ли мы тогда, когда у нас было много, когда у нас было мало,
но ник ничего подобного.
Вот этой грязи, которая здесь, здесь и там, ничего подобного.
Близко даже не было, понимаете.
Это связано с малопультурею, начнём с этого.
Вот нельзя.
Вот так вот, понимаете.
Зато, видите, жанда круто.
Второй дом, естественно.
Недавно несколько квартир в этом доме заняли молодые художники.
Так у коренных жителей знаменитого дома появились новые соседи.
Ты чего, они, как вы узнаваете?
Ну, не знаю. Они нас, наверное, не любят.
Не любят?
Ну, да.
Просто, типа, Фридом и всё такое.
Людя, что хочет, прислушиваешь пространство.
И, не знаю, люди, которые окажают.
В общем, всё нравится.
Особенно меня и кухня.
Вот у нас одна одного.
Вот, супер меня, кошечкой.
В общем, такая очень уютная всё такое.
Мне нравится.
Плиточка, а супер тоже грязная.
Есть когда-то подбек, а да.
Конечно, конечно, тут куча всего,
всяких совместных, не знаю, проектов, тусовок.
Не знаю, там, поэтические вечера,
перформансы проходят, как бы, и всё равно.
То есть, без поддержки друг друга это не проходит.
Да.
Диджей, как его зовут? Диджей какой?
Диджей, просто Егор.
А вот это диджейка, да?
Да, тут диджейн живёт.
Но он сейчас стикноль птицы есть такое.
Слышим, а здесь чехнёшь через две квартиры.
Слышно?
Стены между квартирами.
Квартирами.
Сделаны.
Это вот мой большой нокоть.
Это сколько-то сантиметра?
Не знаю, там полкара, два, три.
Ну три, будем.
Здравствуйте.
Три сантиметра.
А что, могу в больницу повезли?
Нет, при клинике пока везу.
Не знаю, два раз скоро вызываю, не беру.
Ну понятно.
Не отлошу, что присылают мне.
Вот они такой толщины, сделанной из прессованных комышовых опиток.
Сколько ж можно перечить в суде?
В холодильнике?
Местник, мороженое.
Мой сын научился мато из нижней квартиры.
Остался один тонн.
Четырять с половиной года пришёл и сказал,
«Ой, мамочка, пойдём на Наконецкие бенефины».
Как я знаю, чё мне?
А я просто вончаться,
К тому мое прямое коллекция.
Сделали просто.
Разрежно сят вот в квартире 18.
А вот это?
Сейчас они за тихре.
Как Оли и Голы прыгали перед американцами.
Они там одевали полицейские порошки.
Американцы в Боломвии приветствовали тоже.
Это было, в общем, они считали, что это вот и Поташу.
Ну куда вообще выше?
Тоннад из Гурдович превратил свою большую двухэтажную квартиру
в музыкальный экспериментальный театр.
Естественно, это не могло не остаться незамеченным соседям.
А ваше отношение какое-нибудь?
А как вам сказать, всё-таки дело вкуса?
Я не считаю, что у него были такие выдающиеся гениталии,
чтобы их показывать.
Соседям по-разному, например, соседей снизу,
периодически называют милициям,
потому что в последнее время у нас не будет звукозоляции.
Всё, что мы здесь делали, было очень внизу.
А почему сохранник внизу?
Здесь огромное количество молодёжи из Немоски.
И когда сюда вводят огромное количество друзей, так скажем,
то, понимаете, лучше знать, кто есть кто,
и лучше знать, кого ты выводишь в определённое время из ячейки.
Мы вернулись сюда буквально через неделю,
но оказалось, что театр партизан больше в этом доме не располагается.
Давайте узнаем, почему?
Да, радость.
Что произошло?
Почему вы так стремительно покинули этот чудесный дом?
Здесь обстоятельств много.
В основном, конечно, наша деятельность.
Честно говоря, мы слишком много внимания привлекаем к этому дому,
к которому не хотелось бы, чтобы привлекали внимание.
Какие силы всё-таки заставили вас покинуть эту классную квартиру?
Силы, злые, тёмные, ады.
Ада, силы.
С преисподней пришли, сказали, веселяйтесь в течение 24 часов.
Квартиру подключить, если надо, выческово привлечём.
Если надо, придут люди без погон,
ласать себя, выгонят, выческивают, выческивают.
Там труба, да, проживала?
Кто бы знал, голый человек был или нет?
Что что?
Голый человек обривал себя душем.
А, ну, стихи.
Ну, понимаете, стихи, да, но очень сложно было понять,
что он не менее хохотал, всё, всё.
Управо хохотал, который сидел при комментариях,
в моих комментариях.
Я очень за любые эксперименты, за любые.
Вы хоть я не знаю, что делаете там,
какие молодости для этого существуют,
чтобы импортировать, чтобы чего-то делать,
то, чего не надо делать.
Ну, потом это вылется, может быть, то, что хорошая,
может быть, вообще там бухгаснет.
Это не важно.
Но дело в том, что ещё раз он говорил,
что всё-таки живой дом, он есть живой дом.
Я говорю, естественно, с позиции постоянных жильцов.
В молодости, сожалеть очень сильно о чём-то,
вообще, бессмысленно.
Это надо просто принимать и идти дальше.
