53-летняя женщина жаловалась на прогрессирующую диарею, покраснение и потерю веса в течение нескольких лет. В ее истории болезни значились гипертония и судорожное расстройство. В декабре 2006 года ей сделали КТ-сканирование брюшной полости в рамках обследования на предмет боли в животе; у нее была обнаружена большая масса в левом ловушке печени. Была получена биопсия, которая продемонстрировала хорошо дифференцированную метастатическую нейроэндокринную карциному. Последующая колоноскопия показала наличие 2,5-сантиметровой массы в ее терминальном илеуме. Сцинтиграфия рецепторов соматостатина показала выраженное билиобальное поглощение в печени, что согласуется с метастатической карциноидной опухолью, но не с внепеченочной метастатической болезнью. В марте 2007 года ей была проведена правосторонняя гемиколектомия для удаления предполагаемого первичного очага. Во время операции было установлено, что ее заболевание печени слишком обширно для резекции. Патология показала 3,2 см хорошо дифференцированного нейроэндокринного карциномы терминального илеума с лимфатическим и сосудистым инвазиями, а 8/25 лимфатических узлов дали положительный результат на наличие метастазов. После операции ей было назначено длительное лечение аналогами соматостатина, которое контролировало ее симптомы покраснения и диареи. После осмотра у неё развилась послеоперационная гипоксия, что потребовало трансторакальной эхокардиографии вскоре после операции. Эхокардиография показала нормальную систолическую функцию левого желудочка и сильную трикуспидальную регургитацию. Катетеризация сердца показала значительно повышенное давление в правом предсердии и открытый овальный проток. Овальный проток был временно закрыт 7-французским баллоном, а её насыщение кислородом увеличилось с 88% до 99%, что подтвердило наличие сильной право-левой предсердной шунты. У неё наблюдалось снижение сердечного выброса; поэтому постоянного решения не искали. В июле 2007 года после направления в клинику нейроэндокринных опухолей Университета штата Огайо для дальнейшего лечения ей было обнаружено прогрессивное метастазирование печени. Была рекомендована трансартериальная химиоэмболизация (TACE), а также был установлен фильтр в vena cava для предотвращения парадоксального эмбола во время послеоперационного восстановления. В августе 2007 года была проведена TACE всей печени с использованием Cisplatin AQ 50 мг, Доксорубицина 30 мг, Митомицина 20 мг, Йодиксанола 3200 мг, а также микросфер диаметром 300-500 и 500-700 мкм. В соответствии с институциональным протоколом, аналогом соматостатина (октреотид) непрерывно вводили до, во время и после TACE. В первые 12 часов после TACE у пациентки было два приступа и изменения психического статуса. Сканирование мозга не выявило острых изменений, поэтому пациентку лечили от энцефалопатии. В течение следующих 24 часов она становилась все более сонливой и развивалась ухудшение чувствительности в животе. Ее перевели в отделение интенсивной терапии и интубировали для защиты дыхательных путей. После установки вентиляции с положительным давлением она стала гипотензивной и гипоксической, что потребовало реанимации с большим объемом жидкости и вазопрессорной терапии. Ее гипоксия не реагировала на увеличение дополнительного кислорода и положительное давление в конце выдоха (PEEP). Измерение с помощью катетера легочной артерии продемонстрировало умеренную легочную гипертензию с давлением в легочной артерии до 70 мм рт.ст. и сниженную сердечную производительность 3-3,5 литров в минуту. В течение этого времени у пациентки развилась чувствительность в животе. Компьютерная томография (КТ) показала пневматоз кишечника, который затрагивал тонкую кишку без признаков перфорации (рисунок). В то время ее брюшной осмотр был безвреден; она не проявляла никаких системных признаков инфекции, включая отрицательные культуры из крови, мочи и мокроты. Были начаты антибиотики широкого спектра действия, и она была оставлена на постельном режиме. Эхокардиограмма продемонстрировала легочную гипертензию, сильную право-левую шунтировку через ее ПФО и левожелудочковую фракцию выброса 35% (по сравнению с 65% до ТАСЭ). Были предприняты усилия для минимизации ее ПЭП и снижения насыщения артериальной крови кислородом до 85-88%. По мере того как острая воспалительная реакция уменьшалась в течение следующих 72 часов, психическое состояние пациентки улучшилось, а ее боли в животе исчезли. Она быстро отвыкла от вентилятора и перешла на внутривенное питание. В конечном итоге пациентка была выписана домой через 10 дней после ТАСЭ без остаточных последствий. После выписки пациентка полностью выздоровела и имела значительный серологический, рентгенологический и симптоматический ответ на TACE. Во время восьмимесячного наблюдения пациентка продемонстрировала заметное уменьшение опухолевой нагрузки в печени (рисунок) и почти полное исчезновение симптомов карциноидного синдрома. У пациентки снизился уровень панкрестатина в сыворотке с 13400 пг/мл (норма <135 пг/мл) до 1230 пг/мл. Пациентка прошла последующее эхокардиографическое обследование, которое показало улучшение состояния легочной гипертензии и восстановление нормальной фракции выброса.