63-летний мужчина был доставлен в местную больницу с лихорадкой и гипоксией. Пациент испытывал затруднение дыхания и головокружение без кашля в течение 1 дня, до первого визита. У него была история гипертонии и субарахноидального кровоизлияния, и он был аллергиком к пенициллину. Ему было назначено ОКТ 6,0 г/день (Kracie Holdings, Ltd) в течение последних 4 недель. Он был бывшим курильщиком и не имел эпизодов возобновления курения. Его вес тела был 55 кг. Его первоначальные жизненно важные показатели были следующими: оценка по шкале комы Глазго, 15 (E4V5M6); артериальное давление, 114/86 мм рт.ст.; частота сердечных сокращений, 100 в.п.м.; частота дыхания, 42 вдоха/мин.; насыщение кислородом, 65% при дыхании окружающего воздуха; и температура тела, 38,7°С. Он был переведен в нашу больницу в тот же день, интубирован и помещен на вентилятор. Первоначальный анализ артериальной крови показал pH 7,40, PaCO2 52 мм рт.ст., PaO2 63 мм рт.ст., HCO3 − 32,2 ммоль/л, и лактат 10 мг/дл при FIO2 0,75. Анализы крови показали повышенный воспалительный ответ, с числом белых клеток крови 9700/мм3, числом эозинофилов 0,0/мм3, и уровнем С-реактивного белка в сыворотке 18,5 мг/л. Следующее скрининговое обследование на аутоантитела было отрицательным; антинуклеарные антитела, ревматоидный фактор, антинейтрофильные цитоплазматические антитела миелопероксидазы и антинейтрофильные цитоплазматические антитела протеиназы-3 были отрицательными. Бактериологические и вирусологические тесты не выявили инфекционных патогенов, включая Legionella pneumoniae, Mycoplasma pneumoniae, Chlamydia pneumoniae, цитомегаловирус и коронавирус тяжелого острого респираторного синдрома 2 (SARS-CoV-2). Эхокардиография выявила нормальную фракцию выброса 60%. Рентгенография грудной клетки и компьютерная томография выявили двустороннее стеклообразное помутнение с бронхограммой и плевральным выпотом (рисунок). Ввиду клинической картины, возможно, был мягкий гидростатический легочный отек, однако наиболее вероятными диагнозами были лекарственно-индуцированная интерстициальная болезнь легких и тяжелый ARDS из-за OJT. Он был помещен в отделение интенсивной терапии и начал лечение меропенемом и азитромицином, внутривенным метилпреднизолоном (80 мг/день) и положением в прогибе (16 ч/день). Он был глубоко седативен, чтобы подавить дыхательные усилия без нервно-мышечной блокады. В вентиляторе объем дыхания был ограничен до ≤8 мл/кг, и положительное конечное давление выдоха поддерживалось выше 10 см H2O. Все оральные лекарства были отменены. На третий день состояние дыхательной системы пациента улучшилось. Соотношение PaO2/FIO2 составило 238 при FIO2 0,40, а уровень мозгового натрийуретического пептида был 35,2 пг/мл. Положение пациента в положении лежа на боку и антимикробное лечение были прекращены, параметры вентилятора были снижены, а глубокая седация была заменена на легкую. Пациента вывели из искусственной вентиляции легких на четвертый день. На седьмой день его насыщение кислородом составило 97% при 1 л/мин кислорода через носовую канюлю, а непрозрачность стекла уменьшилась (рисунок). Метилпреднизолон был заменен на пероральный преднизолон, а доза была снижена до 40 мг/день. Клинический курс в отделении интенсивной терапии описан на рисунке. На двенадцатый день уровень Krebs von den Lungen-6 (KL-6) составил 798 U/мл. Пациента выписали на шестнадцатый день. Доза преднизолона была снижена на основании клинических показателей интерстициального заболевания легких, таких как KL-6 и рентгенограммы грудной клетки: 40 мг на седьмой день, 20 мг на десятый день, 15 мг на двадцатый день, 10 мг на двадцать шестой день, 7,5 мг на сороковой день, 5 мг на шестьдесят первый день, 2,5 мг на восьмидесятый день и прекращена на одиннадцатый день.