Наша пациентка была 29-летней японкой ростом 161 см, весом 62 кг, с индексом массы тела 23,9 кг/м2. В 20 лет ей сделали искусственный аборт, а в 27 лет она прошла консервативную терапию метотрексатом при беременности слевой трубы. С 25 лет она была домохозяйкой, не имела других медицинских историй и не принимала никаких лекарств. Ей не понравилось курение или алкоголь. Тестирование на бесплодие в ее предыдущей клинике бесплодия показало, что уровень антимюллерового гормона у нее составляет 2,65 нг/мл, а базальные уровни эстрадиола (Е2), лютеинизирующего гормона (ЛГ), фолликулостимулирующего гормона (ФСГ) и пролактина составляют 16,2 пг/мл, 2,1 мЕ/мл, 5,1 мЕ/мл и 11,7 нг/мл соответственно. Уровень тиреотропиного гормона (ТТГ) у нее составил 0,86 мЕ/мл, а менструальный цикл был 28 дней. У пациентки не было ультразвуковых признаков синдрома поликистозных яичников. Гистеросальпингография выявила двустороннюю непроходимость маточных труб с гидросальпинксом справа. Пациентка была запланирована на вспомогательную репродукцию на 1,5 года вторичного бесплодия. Сальпингоэктомия была обсуждена и запланирована на случай повторного неудачного имплантата. В крови, взятой в день 1 последнего менструального цикла пациентки, ее уровни E2, LH и P4 были 26 пг/мл, 4,4 мМЕ/мл и 0,23 нг/мл соответственно. После подтверждения отрицательного результата в анализе мочи на ХГЧ, ей начали ежедневно вводить 20 мг/день дидрогестерона и ежедневно самостоятельно вводить 300 IU ФСГ в моче в тот же день. В крови, взятой в день 9 стимуляции яичников, ее уровни E2, LH и P4 были 4569 пг/мл, 1,35 мМЕ/мл и 3,5 нг/мл соответственно. Поэтому ФСГ в моче был заменен на человеческий менопаузальный гонадотропин 300 IU, который содержит высокие уровни LH. В день 11 стимуляции яичников ее уровни E2, LH и P4 были 8679 пг/мл, 0,1 мМЕ/мл и 16,3 нг/мл соответственно, что послужило основанием для приостановки стимуляции яичников. Пациентка не имела симптомов во время контролируемой стимуляции яичников (КОС), и не было обнаружено никаких аномальных ультразвуковых результатов во время КОС. Спустя одиннадцать дней после приостановки стимуляции яичников пациентка имела вздутие живота и при ультрасонографии обнаружила асцит, распространяющийся на верхнюю часть живота. Ей был поставлен диагноз СГЯ, и она начала принимать каберголин по 0,5 мг/день и аспирин по 100 мг/день, но это не улучшило ее состояние. Поэтому через 13 дней после приостановки стимуляции яичников пациентка была доставлена в нашу больницу для интенсивной терапии в связи с тяжелым СГЯ. После приезда пациентка почувствовала вздутие живота, а также мягкий живот, боли в нижней части живота и боли в пояснице при пальпации. Её артериальное давление, частота сердечных сокращений, температура тела и насыщение кислородом были 113/88 мм рт.ст., 100 ударов/минута, 37,0 °C и 99%, соответственно. Результаты её анализа крови были следующими: количество белых клеток крови 19 800/мкл, гемоглобин 14,2 г/дл, гематокрит 41,3%, С-реактивный белок 1,2 мг/дл, общий белок 5,1 г/дл, альбумин 2,7 г/дл, аспартат-аминотрансфераза 31 Е/л, аланин-аминотрансфераза 23 Е/л, лактатдегидрогеназа 210 Е/л, натрий 130 мэкв/л, калий 4,4 мэкв/л, креатинин 0,48 мг/дл и мочевая кислота (МК) 5,8 мг/дл. Результаты серологического тестирования на гепатит В, гепатит С и сифилис были отрицательными. Ультрасонография выявила двустороннее увеличение яичников (длина правого яичника 8,6 см; длина левого яичника 5,5 см), а также асцит, распространяющийся до верхней части живота. Рентгенография грудной клетки показала, что оба косто-реберных угла были острыми, и плевральный выпот не наблюдался. На основании этих результатов пациентка была диагностирована с тяжелым синдромом гиперстимуляции яичников и госпитализирована для дальнейшего ухода. Подозрение на поздний синдром гиперстимуляции яичников в цикле беременности побудило измерить уровень ХГЧ в сыворотке крови пациентки, который составил 27 778 мЕд/мл. Когда пациентку снова спросили о ее истории болезни, она заявила, что ее менструальный цикл начался за 28 дней до начала стимуляции яичников и что она в последний раз имела половые отношения за 16 дней до начала стимуляции яичников. Таким образом, в начале стимуляции яичников, на 4 неделе, 2 дня (после ее истинного последнего менструального периода), кровотечение, которое изначально считалось менструацией, было признано патологическим маточным кровотечением на ранней стадии беременности. Когда она была доставлена в нашу больницу, она была беременна 7 недель и 3 дня. Второй ультразвук выявил полость на боковой стороне яичника (рис. ) но не показал эмбрион внутри яичника. Кроме того, желтое тело было размыто из-за увеличения яичника. На основании этих результатов была проведена экстренная лапароскопическая операция по подозрению на беременность в правой трубе. Мы выполнили двустороннюю лапароскопическую сальпингоэктомию, и макроскопически наблюдали хорионические ворсинки в правой фаллопиевой трубе. Мы также наблюдали примерно 5000 мл светло-желтого асцита. Мы предотвратили послеоперационный тромб с пероральным приемом аспирина 100 мг/день и периодическим пневматическим сжатием ноги. Мы также назначили дополнительный пероральный прием каберголина 0.5 мг/день, пока не улучшилось состояние после СОХС. На 4 день после операции пациентка была выписана после улучшения асцита, улучшения гемоконцентрации и благоприятного снижения уровня ХГЧ в сыворотке (751 мМЕ/мл). Пероральный прием аспирина и каберголина и аспирина продолжался до 11 дня после операции. Уровень ХГЧ в сыворотке вернулся к отрицательному на 24 день после операции, и она возобновила лечение бесплодия в своей предыдущей клинике бесплодия через 3 месяца после операции. По результатам патологии был сделан вывод о правой трубной беременности. Мы провели повторный анализ сыворотки ХГЧ на основе пробы крови, сохраненной предыдущим врачом пациентки. Согласно этому анализу, уровень ХГЧ в сыворотке пациентки на момент начала стимуляции яичников составлял 12 мМЕ/мл. Клинический ход болезни пациентки показан на рис.