В сентябре 2008 года 43-летняя женщина обратилась в отделение неотложной помощи больницы Френчай с трехмесячной историей болей в спине, боли в правом бедре и колене, слабости правой ноги, запорами и недержанием мочи, измененным ощущением в конечностях и зрительными расстройствами с мигающими огнями в левом глазу. За две недели до этого приема она была осмотрена в больнице Френчай с симптомами хвостатого хвоста. У нее была МРТ позвоночника, которая показала пролапс диска, но не объяснила симптомы. Пациентка была выписана. Однако ее боль продолжала ухудшаться, а изменения ощущений прогрессировали во всем перианальном регионе. Она не могла сидеть в течение 8 недель из-за боли при сгибании и начала использовать палку, поскольку ее правая нога была слабой. При осмотре у неё было уменьшенное ощущение в перианальной области. Неврологический осмотр верхних конечностей выявил небольшое онемение радиальной стороны предплечья. Неврологический осмотр нижних конечностей выявил следующее: уменьшенная сила в правом сгибе бедра (1/5) и разгибании (2/5), сила в левой ноге была 4/5, отсутствуют рефлексы в обеих ногах, уменьшенное ощущение в правом медиальном аспекте дистального правого бедра, подошве стопы и боковой подошве левой ноги. При осмотре её зрительных полей, она продемонстрировала потерю внешнего зрения в левом глазу. КТ и МРТ головы показали метастазы в правой теменной и затылочной областях, а также некоторые более мелкие метастазы, связанные с твердой мозговой оболочкой и основанием черепа (рис.). МРТ позвоночника выявила довольно диффузные инфильтративные узелки в нервных корешках пояснично-крестцового сплетения. Ее функциональное состояние было 3 из-за прогрессирующей слабости ног. Диагноз был менингеальный карциноматоз с метастазами в мозг от рака молочной железы. На этом этапе на КТ не было видно других признаков метастатического рака молочной железы. За год до презентации ей был поставлен диагноз -- инвазивная протоковая карцинома с 4 × 3 см, 3-й степени, с тройным отрицательным результатом, которая была обработана 6 циклами неоадъювантной химиотерапии TAC с последующей широкой местной эксцизией и очисткой подмышечных лимфатических узлов. Ни один из 10 лимфатических узлов не показал жизнеспособного рака. В мае 2008 года она также завершила лучевую терапию левой груди. Пациента перевели в наш центр и начали лечение внутривенным введением метотрексата в дозе 12,5 мг с пероральным приемом капецитабина. Первые 4 цикла внутривенного введения метотрексата назначались дважды в неделю из-за ухудшения симптомов, так как ее левая нога также стала слабой. Её зрение улучшилось после 1 цикла лечения. Другие неврологические симптомы улучшились после 3 циклов. С этого момента она получала внутривенное введение метотрексата еженедельно. 6-й цикл был отложен на неделю из-за уросепсиса и опиоидной токсичности. Перед каждым внутривенным введением метотрексата в спинномозговую жидкость была отправлена цитоспин. Она была выписана на капецитабин (1 неделя приема и 1 неделя без приема в дозе 75%) перед 7-м циклом внутривенного введения метотрексата. Дальнейший цикл внутривенного введения метотрексата не назначался, так как она была повторно госпитализирована с лихорадкой и болью в нижней части живота, перианальной области и криком/жгучей болью в ноге. Ей не требовалось никаких антибиотиков, и боль контролировалась с помощью анальгезии. Её симптомы улучшились, и она получила 8-й цикл внутривенного введения метотрексата в стационаре. В общей сложности она получила 8 циклов внутривенного введения метотрексата, и её неврологические симптомы улучшились. В спинномозговой жидкости по-прежнему присутствовали злокачественные клетки. МРТ головы и позвоночника после ИТ-химиотерапии в сочетании с капецитабином показала хороший ответ на терапию с исчезновением некоторых небольших метастатических очагов и значительным уменьшением размера более крупных очагов в мозге, но очаги в теках позвоночника были более выраженными, что свидетельствует о прогрессировании заболевания. Ей назначили краниоспинальную радиотерапию, и она начала ее через 10 дней после последнего ИТ-лечения. Ей было назначено 36 Гр в 20 фракциях в течение 4 недель. МРТ головы/спины после радиотерапии показала значительное улучшение внешнего вида как внутримозговых, так и эпендимальных метастазов. В апреле 2009 года МРТ головы показала дальнейшую инволюцию церебральных метастазов. Задняя ямка и правые лобные метастазы были практически невидимы, в то время как правые затылочные метастазы в лобном отделе мозга показали дальнейшую инволюцию. Не было убедительной очаговой менингеальной массы. Она была лечилась карбоплатином через 6 месяцев после завершения краниоспинальной радиотерапии для предотвращения рецидива менингеального заболевания. Она завершила 4 цикла карбоплатином между 21/05/2009 и 10/09/2009. В 2011 году у неё были рецидивы одиночной правой затылочной метастазы, которые лечились стереотактической радиотерапией. В 2012 году МРТ показала увеличение затылочной аномалии с отеком, который был хирургически удален и оказался только радиационным некрозом без жизнеспособной опухоли. В 2013 году МРТ не выявила новых заболеваний, только послеоперационные изменения (рисунок). Прошло 8 лет с тех пор, как у пациентки впервые появились неврологические симптомы. В настоящее время пациентка находится в полной клинической и радиологической ремиссии и недавно была выписана из нашей клиники.