44-летний мужчина с историей шизофрении умышленно заколол себя ножом для фруктов в передней части шеи и левой части грудной клетки. По прибытии в нашу больницу он был в сознании и ориентирован, без неврологических отклонений. Его жизненно важные показатели были следующими: частота дыхания 14 вдохов/мин, артериальное давление 149/89 мм рт.ст. и частота сердечных сокращений 90 уд/мин. Его SpO2 была 97% при использовании 10 л/мин O2. Физический осмотр выявил три колотые раны: одна была колотая рана в области шеи (приблизительно 4 см), которая проникла в трахею, а другие были колотые раны в области грудной клетки (приблизительно 1,5 см и 4 см), которые проникли в грудную полость с левой стороны. Рентгенография грудной клетки выявила s.c. эмфизему. Ультрасонография выявила плевральный выпот в левой грудной клетке. Был введен левосторонний грудной катетер, и колотые раны в левой грудной клетке были зашиты. Контрастная компьютерная томография (КТ) шеи и грудной клетки пациента показала s.c. эмфизему, пневмомедиастинум, травму трахеи, правый пневмоторакс, левый гемоторакс и внутрилегочное кровоизлияние. Сокращенная шкала тяжести состояния грудной клетки была 3 балла. Легочная вена и артерия проходили через консолидацию легкого вблизи маршрута проникновения (рисунок). Не было выявлено никаких отклонений, таких как сосудистые повреждения или внутрисосудистые тени, на 3D-КТ ангиографии головы и шеи от аортального арки. Через три часа после поступления в ИПК был введен еще один грудной катетер в левую грудную полость из-за прогрессирующего ухудшения s.c. эмфиземы и оксигенации. Несмотря на грудные катетеры, пневмоторакс и оксигенация постепенно ухудшались (SpO2 78%, при использовании 15 л/мин O2). Через шесть часов после поступления в ИПК была проведена интубация трахеи для обеспечения положительной вентиляции легких под седацией и анальгезией. На третий день после поступления улучшенное оксигенирование позволило провести экстубацию в отсутствие постоянного воздушного течения из грудной полости. Однако после отнятия от седативного и механического вентилятора появилась правосторонняя гемипарез. Оценка мышечной силы в верхней и нижней частях тела была 1/5. КТ головы показала субакутные инфаркты мозга в нескольких областях бифронтальной и правой височной долей. Диффузионно-взвешенная томография (DWI) головы показала правостороннюю темпорально-окципитальную и левостороннюю фронтальную кортикальную ламинарную гиперинтенсивность (рисунок). Трехмерная КТ ангиография головы и шеи не выявила стенозов или окклюзий в крупных церебральных артериях. Мы не обнаружили пароксизмальной фибрилляции предсердий на мониторе электрокардиограммы. Лабораторный анализ не выявил системного коагуляционного расстройства или врожденного коагуляционного дефекта. Не было возможности определить наличие отверстия в овальном отверстии. Учитывая результаты визуализации и клинический ход пациента, мы диагностировали CAE от проникающего в легкие повреждения, которое произошло во время PPV. Тридцать миллиграмм эдаравона давали дважды в день в течение 14 дней. На 18-й день после поступления правосторонняя гемипарез улучшилась после реабилитации; оценка мышечной силы в верхней и нижней частях тела была 5/5, а в правой нижней части тела - 4/5. Пациента перевели в другую больницу на 56-й день после поступления.