Мы представляем случай 3,5-летней иранской девочки, которая была направлена к нам из клиники педиатрической хирургии из-за ямочки на ягодице. Ее родители сообщили нам, что опухоль правой ягодицы их дочери была с рождения. Размер опухоли постепенно увеличивался. Они не упоминали никаких дисфункций кишечника или мочевого пузыря. Местный врач дважды аспирировал кисту, за 8 и 4 месяца до этого случая. Каждый раз аспирировали прозрачную жидкость, но опухоль всегда появлялась снова через несколько недель. К сожалению, результаты химического анализа жидкости не были доступны. Физический осмотр пациентки показал наличие мягкой, подвижной и не пульсирующей массы размером 3 × 4 см в области ягодиц. Она была полностью покрыта нормальной кожей без каких-либо сосудистых или волосистых отметин. Размер этой массы не увеличивался при плача или кашле. Результаты ее трансилюминационного теста были положительными. Ее средняя линия была нормальной, без синусового тракта или отека (рисунок). Результаты ее сенсорных, ректальных и двигательных экзаменов были в пределах нормы. Не было обнаружено никаких аномальных кожных поражений или скелетных деформаций. Искривление позвоночника казалось нормальным. Результаты ее обычных лабораторных исследований также были нормальными. Антеропостерьерное рентгеновское обследование ее пояснично-крестцовой области показало наличие спина бифида L5 и S1 позвонков (рисунок). Ультразвуковое сканирование показало очень хорошо выраженное чисто кистозное, продолговатое поражение размером 3,7 × 4,5 × 2,2 см в правой верхней ягодичной области пациентки под ягодичными мышцами. Не было обнаружено внутренних эхо или твердого компонента или перегородок внутри сака. Мы планировали выполнить миелографию, но, к сожалению, это оказалось невозможным из-за аллергической чувствительности пациентки к контрастному агенту (omnipaque). Лумисакральное магнитно-резонансное изображение (МРТ) показало хорошо выраженное кистозное образование размером 36 × 21 × 45 мм в ее правой ягодице. Кистозное образование имело низкую интенсивность сигнала на изображениях с Т1-взвешиванием и высокую интенсивность сигнала на изображениях с Т2-взвешиванием, что было похоже на сигнал спинномозговой жидкости (СМЖ) пациентки (рисунок). Не было обнаружено явного сообщения между кистой и спинномозговым каналом. Положение и форма спинного нерва, корней и лежащего конуса были непримечательными. Результаты были похожи на результаты латерального менингоцеле. Урография мочевого пузыря и уретры показала нормальную форму мочеиспускания у нашего пациента. Не было никаких доказательств везико-уретрального рефлюкса. Мы тогда решили провести резекционную операцию. После выполнения поперечного разреза на экваторе поражения нашего пациента, мы нашли кистозную, относительно тонкую стенку с гладким розовым внешним слоем и блестящей кремовой внутренней поверхностью, лежащей под правыми ягодичными мышцами. Мы аспирировали кисту и из нее вышло прозрачная жидкость (рисунок). Открыв кисту, мы увидели очень маленькое отверстие на уровне подвздошной кости. Мы продолжили расширение отверстия с помощью микробура и Керрисоновского перфоратора вдоль тракта, через который мы видели связь между кистой и текальным саком через позвоночный расщепление в крестцовом канале. Не было обнаружено никакого нервного ткани внутри (рисунок). После выполнения лигатуры отверстия кисты, мы резецировали стенки и закрыли рану в слоях. Послеоперативное восстановление нашего пациента было бесперебойным. На гистопатологии мы обнаружили, что стенка мешка состоит из фиброзной ткани, которая покрыта плоским или кубическим эпителием. Также были отмечены полиморфноядерные лейкоциты, гистиоциты и гигантские клетки (рисунок). Окончательный патологический диагноз был следующим: менингоцеле с воспалительной реакцией. Анализ ее внутрикистовой жидкости показал следующее: эритроциты = 100/мл, лейкоциты = 2500/мл (полиморфноядерные = 72%, лимфоциты = 28%), глюкоза = 60 мг/мл и белок = 45 мг/мл. Наш пациент был найден бессимптомным, когда она была представлена для последующего обследования через 18 месяцев.