77-летняя женщина обратилась с жалобами на потерю веса и боли в правом нижнем отделе живота, которые начались за 1 месяц до госпитализации. В ее истории болезни значились случаи гипертонии, требующей медикаментозного лечения. В семейном анамнезе не было случаев колоректального рака. Лабораторные данные показали анемию и повышенный уровень карциноэмбрионального антигена (CEA) в крови на уровне 5,7 нг/мл. Колоноскопия показала наличие обструктивной, прогрессирующей опухоли в слепой кишке, а биопсия выявила аденокарциному. Компьютерная томография (КТ) брюшной полости показала наличие нерегулярного, усиленного контрастом утолщения стенки слепой кишки с увеличением периколических лимфатических узлов. Ей был поставлен диагноз местно-распространенный рак слепой кишки. Учитывая прогрессирующую боль и расширение тонкой кишки, вызванное обструктивной большой опухолью, мы провели илео-цекальную резекцию с открытой лапаротомией. Патологическая диагностика показала наличие трубчатого и муцинозного аденокарциномы с T3N2aM0 (стадия IIIB, классификация UICC TNM, 8-е издание []). Послеоперационный курс был бесперебойным, а уровень CEA впоследствии нормализовался. Ей была назначена терапия капецитабином плюс оксалиплатин (CAPOX: пероральный капецитабин 2000 мг/м2 ежедневно в дни 1-14 плюс внутривенный оксалиплатин 130 мг/м2 в день 1 3-недельного цикла) в качестве адъювантной химиотерапии через 6 недель после операции. Через три месяца после операции она заметила выпячивание живота в области срединного разреза. Во время осмотра ей был поставлен диагноз послеоперационной грыжи. Она выдержала 8 курсов терапии CAPOX. После завершения адъювантной химиотерапии была проведена контрольная КТ, которая не выявила рецидива рака (10 месяцев после операции). Её дискомфорт в животе сохранялся из-за послеоперационной грыжи, и она утверждала, что её качество жизни ухудшилось. Она хотела пройти хирургическое вмешательство по поводу послеоперационной грыжи. Поэтому мы запланировали лапароскопическую операцию по поводу послеоперационной грыжи через 11 месяцев после первоначальной операции. Лапароскопическая операция была проведена с использованием внутрибрюшной техники наложения сетчатки. Экспериментальная лапароскопия не выявила метастаз в печени или брюшной полости. Размер отверстия грыжи составлял 5,2 см × 5,0 см с минимальными спайками. Дефект был закрыт с помощью рассасывающихся швов с заусеницами, а для покрытия дефекта была использована многоволоконная полимерная сетка с биорассасывающейся коллагеновой пленкой. Сеть была обрезана таким образом, чтобы получить 5-сантиметровое перекрытие для дефекта. Сеть была зафиксирована с помощью предварительно прикрепленных нитей и рассасывающихся скоб с помощью двойной короны (). Пять месяцев спустя после инцизионного восстановления грыжи (16 месяцев после первоначальной операции) наблюдение на КТ показало метастазы в брюшной стенке в средней линии и множественные метастазы в печени и брюшной полости (a-e). Уровень СЕА повысился до 9,9 нг/мл. Эти метастатические поражения были явно неоперабельными, что указывало на необходимость системной химиотерапии. Поскольку ранее удаленный образец рака толстой кишки показал мутацию RAS, мы выбрали режим FOLFIRI плюс бевацизумаб, состоящий из бевацизумаба (5 мг/кг), иринотекана (150 мг/м2), болюса FU (400 мг/м2) и лейковорина (400 мг/м2), после чего были проведены 46-часовые инфузии FU (2400 мг/м2). Через два дня после первой терапевтической инфузии у пациентки появилась тошнота и рвота. КТ брюшной полости показала непроходимость кишечника. Было начато консервативное лечение голоданием и кишечной интубацией, но ее обструктивные симптомы неоднократно возникали через короткие промежутки времени. После этого мы решили провести паллиативную операцию с кишечным шунтом. Операция началась с разведочной лапароскопии, которая выявила местное рецидивы вокруг анастомоза и то, что сетка, используемая для инцизионной операции по поводу грыжи, была полностью покрыта множественными узлами перитонеальных метастаз (). Затем мы провели лапаротомию в левом верхнем квадранте и построили кишечный шунт между икьяном и поперечной ободочной кишкой. Через два месяца после операции шунта она возобновила прием FOLFIRI плюс бевацизумаб (по тому же протоколу, что и вышеупомянутый протокол). После 4 курсов КТ показала значительное прогрессирование всех рецидивов. На этом этапе она не хотела проходить дальнейшую химиотерапию и решила получить наилучший поддерживающий уход. Она была переведена в сестринский центр и умерла через два года после первоначальной операции.