В октябре 2001 года 33-летняя кавказская женщина, работавшая секретарем, посетила нашу ортопедическую амбулаторию с жалобами на хроническую боль в левом бедре, которая появилась у нее в 1997 году. Ее история болезни показала два эпизода плеврита и проблемы с бесплодием. Пациентка вела здоровый образ жизни; не курила и не употребляла более 2 единиц алкоголя в неделю. Ее рост составлял 1,68 м, а вес - примерно 67 кг. Во время обоих эпизодов пневмонии окрашивание по Зиелю-Нильсену не показало туберкулеза в плевральном выпоте. Чтобы найти объяснение своей бесплодности, пациентка в 1999 году прошла лапароскопию. Были обнаружены внутрибрюшные гранулемы, спайки и признаки хронического перитонита. При окрашивании по Зиелю-Нильсену и периодическом кислотно-фиолетовом окрашивании (PAS-окрашивании) перитонеального выпота и гранулем не было обнаружено кислотоустойчивых бацилл. За год до этого в ревматологическом отделении другой больницы был проведен клинический анализ ее жалоб на боли в бедре. Там бедро было визуализировано с помощью КТ-сканирования, МРТ и скелетной сцинтиграфии, но диагноз не был поставлен. Ревматологические анализы крови и серологические исследования на микоплазму были отрицательными. Окраска Ziehl-Nielsen гноя, аспирированного из бедра, была отрицательной для кислотоустойчивых бацилл, культура была отрицательной для Mycobacterium tuberculosis, как и реакция полимеразной цепи. Когда пациентка впервые к нам обратилась, ее ходьба была ограничена тридцатью минутами с использованием костылей. Другие суставы не были затронуты. Не было лихорадки, ночного потоотделения или потери веса. При физическом осмотре не было обнаружено никаких симптомов инфекции. Все движения в тазобедренном суставе были ограничены и болезненны (сгибание 80°; отведение 20°; приведение 10°; внутренняя ротация 0°; внешняя ротация 0°). Гематологический анализ крови показал общее количество белых клеток крови 9,4/ку мм. и СОЭ 30 мм в первый час. Обычная рентгенография тазобедренного сустава показала некоторое разрушение сустава с сужением суставного пространства, что свидетельствует об утрате суставного хряща (рисунок и рисунок). Обзор ранее сделанного МРТ выявил остеонекроз, разрушение тазобедренного сустава, периартикулярный отек и множественные скопления жидкости, и с учетом этих особенностей и абдоминальных гранулем возникло подозрение на суставный туберкулез (рисунок). Дополнительная рентгенография грудной клетки не показала никаких аномалий. Мы решили провести открытую биопсию для получения диагноза. Во время операции было замечено гранулирование ткани и разрушение хряща головки бедренной кости, что также свидетельствует о суставном туберкулезе. По сравнению с ранее сделанным МРТ, который показал некоторое разрушение тазобедренного сустава, было прогрессивное разрушение верхней части тазобедренного сустава, что привело к большому местному костному дефекту и верхней миграции и латерализации бедренной кости. Наша цель состояла в том, чтобы заполнить костный дефект тазобедренного сустава путем инстинктивного анкилоза головки бедренной кости, вместо того, чтобы выполнять классическую резекцию по методу Гилдреста. После дебридмента мягких тканей левый тазобедренный сустав был обездвижен в гипсе. Покраска остатков Ziehl-Nielsen была положительной для кислотоустойчивых бацилл. Был проведен тест Манту, который был сильно положительным. Пациентка была лечилась туберкулостатиками (изониазидом, рифампицином, этимбутолом и пиразинамидом) в течение 12 месяцев. Заполнение дефекта в тазобедренном суставе, возникшего в результате анкилоза, с помощью головки бедренной кости произошло примерно через 4 месяца после начала химиотерапии и иммобилизации (рисунок). После слияния, укорочение левой ноги и преднамеренное положение сгиба в 20° были присутствовали. С тех пор пациентка была мобилизована без костылей. В ноябре 2003 года, через два года после операции, была проведена первичная одноэтапная цементная тотальная эндопротезирование тазобедренного сустава (OsteonicsÂ© Total Hip System, Stryker USA). Гистопатологическое обследование извлеченной кости и суставной капсулы не показало признаков туберкулеза. Поэтому после операции пациентка не получала никаких туберкулостатиков. Не было никаких перио- или постоперативных осложнений. На последнем контрольном осмотре в марте 2008 года, через 52 месяца после тотального эндопротезирования тазобедренного сустава, не было никаких признаков реактивации туберкулеза. Пациентка не испытывала боли и имела нормальный диапазон движений. Она не страдала от каких-либо значительных ограничений в своей повседневной деятельности, включая спорт и работу. Кость, которая ранее принадлежала головке бедренной кости, полностью интегрировалась с тазобедренным суставом. Радиологическая оценка левого бедра не показала никаких признаков ослабления (рисунок).