67-летняя женщина в постменопаузе с гирсутизмом, увеличением волос вокруг верхней губы и подмышек и клиторомегалиями в течение пяти месяцев была направлена в эндокринологическую клинику нашей больницы. У нее было нормальное физиологическое развитие в младенчестве и детстве, а также нормальная сексуальная жизнь без других медицинских историй. Менструация у нее началась в 18 лет, а менопауза в 56 лет. У нее была нормальная менструальная история до менопаузы и не было постменопаузных кровотечений. У нее было два здоровых ребенка и нет выкидышей. Она отрицала прием эстрогена, прогестерона или продуктов здравоохранения. В ее семье нет подобных пациентов. При физическом осмотре она была ростом 153 см и весила 53 кг с индексом массы тела 22,6 кг/м2. Было отмечено увеличение волос на верхней губе и подмышках (оценка Ферримана-Галлуи 8), а при физическом осмотре половых органов была выявлена клиторомегалия. Не было акне, углубления голоса или других признаков вирилизации. Результаты осмотра головы и шеи, груди и живота были без замечаний. У нее не было признаков синдрома Кушинга или синдрома акантоза нигрина. Гормональный тест показал высокие уровни общего тестостерона (714,8 нг/дл, контрольное значение 14–56). Уровни DHEAS в сыворотке (145,8 нг/мл, контрольное значение 25,9–460,2), андростендиона (2,4 нг/мл, контрольное значение 0,3–3,3) и 17-гидроксипрогестерона (1,7 нмоль/л, контрольное значение 0–11,5) находились в пределах нормы. Уровни фолликулостимулирующего гормона, лютеинизирующего гормона и пролактина также находились в пределах нормы для менопаузы. Уровни анти-мульлерского гормона, хорионического гонадотропина человека (ХГЧ), тиреостимулирующего гормона (ТГ), активности ренина в плазме и альдостерона, адренокортикотропного гормона (АКТГ), сывороточного кортизола, 24-часового свободного кортизола в моче и теста на подавление 1 мг дексаметазона находились в пределах нормы. Ораторы яичников (Ca 125, CEA, Ca 199) находились в пределах нормальных контрольных значений. Повторные пробы подтвердили, что высокие уровни тестостерона находились в пределах опухолевого диапазона. Мы исключили явный синдром Кушинга на основании нормальной супрессии кортизола после 1 мг дексаметазона и нормальных уровней свободного кортизола в моче, как недавно было предложено Ceccato F []. Затем тест на среднюю дозу дексаметазона (0,75 мг, 4 раза в день в течение 5 последовательных дней) без ингибирования тестостерона сильно предполагал потенциальную опухоль, продуцирующую андрогены, и потребовались дальнейшие исследования, чтобы отличить яичниковую или надпочечниковую гиперэстрогению. Изначально отсутствие совместной секреции ДГЭАС и андростендиона указывало на то, что повышенный уровень тестостерона может быть обусловлен яичниками. Однако ультразвуковое исследование таза показало отсутствие яичниковой массы, а ультразвуковое исследование надпочечников выявило гипоэхогенный узел в левой надпочечниковой железе. Дальнейшее магнитно-резонансное изображение таза (МРТ) показало наличие субмукозного миомы матки, но не было выявлено никаких патологий яичников, а также было проведено КТ надпочечников, и был обнаружен левый надпочечниковый узел диаметром около 1,5 см (рис. а и б). ПЭТ-КТ подтвердил наличие круглого узла во внешнем отделе левой надпочечниковой железы с небольшим увеличением метаболизма ФДГ (максимальная SUV узла составила 2,56), что указывает на возможность доброкачественной аденомы. ПЭТ-КТ не выявил никаких патологий яичников или других эктопических опухолей. На основании клинических характеристик, обнаружения гормонов и визуальных проявлений этого случая, подозревался чистый секретирующий тестостерон опухоль надпочечников. Впоследствии пациенту была проведена лапароскопическая резекция левой опухоли надпочечников. Гистологическое исследование (фиг. а) и иммуногистохимия также подтвердили диагноз доброкачественной адренокортикальной аденомы с иммуногистохимией положительной для ингибина α, меланы А, β-каптанина (фиг. b-d), SYN (фокальная), Ki-67 (< 3%), и отрицательной для хромогранина (CgA), цитокератина (CK), S-100, P53. Уровень тестостерона снизился до 15.8 нг/дл на 3-й день после операции, и симптомы вирилизации были смягчены во время последующего наблюдения, что еще больше подтверждает адренальную этиологию производства тестостерона.