25-летний мужчина был представлен в октябре 2004 года с месячной историей постепенно увеличивающейся безболезненной левой шейно-впадинной массы. У него не было истории предшествующего заболевания щитовидной железы или других заболеваний. Клиническое обследование выявило только незначительную гепатомегалию и спленомегалию. Тестирование крови, биохимические маркеры и функции щитовидной железы, включая трийодтиронин (Т3), стимулирующий гормон щитовидной железы (ТГ), тиреоглобулин и антитиреоидные антитела, были в пределах нормальных пределов, за исключением умеренно повышенного уровня эритроцитов (ESR = 44). Последующее КТ-сканирование шейно-впадинной области выявило многолопастную массу (4,3 × 4,7 × 7 см), вероятно, возникшую из левой щитовидной железы, с инфильтративными характеристиками и гетерогенной плотностью с элементами некроза и геморрагией. Масса погрузилась в передне-заднее средостение, вблизи крупных сосудов сердца, сместив левую общую сонной артерию и нервный ствол без инфильтрации их (рис. и). Также была отмечена значительная лимфаденопатия средостения, в то время как ультразвуковое сканирование брюшной полости исключало вовлечение печени. Дифференциальная диагностика включала карциному щитовидной железы, лимфому, тимому, злокачественную врожденную ветвь кистозных или гигроматозных образований и герминальные опухоли верхней средостении. Тонкоигольная аспирационная биопсия шейно-впадинной области была выполнена, и цитологические находки были согласованы с папиллярным раком щитовидной железы с апластическими характеристиками. На основании этих данных, пациент был направлен на хирургическое удаление поражения. Во время операции была обнаружена большая масса, измеряющая 9,5 × 6,3 × 4,5 см, позади левой сонно-яремной мышцы, расположенная бок в бок с левой сонной артерией/яремной веной и не была прочно прикреплена к левой щитовидной железе. Масса легко отделялась от окружающих тканей и была удалена. На основании данных предварительной тонкоигольной биопсии, была выполнена полная тиреотомия одновременно. Патологическое обследование массы выявило обширную инфильтрацию крупными или гигантскими злокачественными клетками с морфологическими характеристиками, согласующимися с синцитотрофобластами в пределах некротических и геморрагических элементов (рис. и). Положительная иммуногистохимическая окраска β-субъединицы хорионического гонадотропина (β-hCG) предполагала диагноз хориокарциномы верхней средостении (рис. и). Предварительная операция по концентрации β-hCG была выполнена одновременно. Патологическое обследование массы выявило обширную инфильтрацию крупными или гигантскими злокачественными клетками с морфологическими характеристиками, согласующимися с синцитотрофобластами в пределах некротических и геморрагических элементов (рис. и). Положительная иммуногистохимическая окраска β-hCG предполагала диагноз хориокарциномы верхней средостении (рис. и). Предварительная операция по концентрации β-hCG была выполнена одновременно. Патологическое обследование массы выявило обширную инфильтрацию крупными или гигантскими злокачественными клетками с морфологическими характеристиками, согласующимися с синцитотрофобластами в пределах некротических и геморрагических элементов (рис. и). Последующее ультразвуковое сканирование шейно-впадинной области выявило небольшую многолопастную массу, измеряющую 2,1 см в наибольшем диаметре, не проявляющуюся при предыдущем физическом осмотре, расположенную позади левой сонно-яремной мышцы, расположенную бок в бок с левой сонной артерией/яремной веной и не была прочно прикреплена к левой щитовидной железе. Масса легко отделялась от окружающих тканей и была удалена. На основании данных предварительной тонкоигольной биопсии, была выполнена полная тиреотомия одновременно. Патологическое обследование массы выявило обширную инфильтрацию крупными или гигантскими злокачественными клетками с морфологическими характеристиками, согласующимися с синцитотрофобластами в пределах некротических и геморрагических элементов (рис. и). На шестой день после операции (6), пациент развил слегка болезненную шейно-впадинную массу в анатомическом месте первой хирургической операции и уровень β-hCG начал повышаться снова (β-hCG = 29 850 мIU/ml) (рис. и). Полная предварительная стадия лечения была немедленно выполнена, включая отрицательный КТ-сканирование мозга и отрицательное сканирование костей, тогда как КТ-сканирование грудной клетки и брюшной полости выявило множественные круглые метастатические узлы различных размеров (0,1 – 2 см) в обоих легких и маргинально увеличенные яремные и паховые лимфатические узлы без участия печени или других паренхиматозных органов. В ноябре 2004 года, через месяц после его первоначального приема в больницу, пациент получил 1-ую линию химиотерапии для высокого риска герминальной клеточной опухоли с режимом BEP (Bleomycin 30 мг: d1-d8-d15, Etoposide 100 мг/м2: d1-d5 и Cisplatin 20 мг/м2: d1-d5 в 21-дневных циклах). Предварительные уровни лечения β-hCG были 93 400 мIU/ml. Пациент завершил 4 цикла терапии без проявления значительной токсичности (нейтропения степени I-II согласно критериям NCI-CTC) и в настоящее время (октябрь 2006 года) является асимптоматическим, с продолжающейся полной клинической и биохимической ремиссией согласно критериям RECIST (недоказательство опухолевой массы, регрессия всех увеличенных лимфатических узлов, некротические пост-химиотерапевтические элементы в оставшихся узлах легких, подтвержденные КТ-направленной тонкоигольной биопсией и ПЭТ-сканированием и последовательно нормальными уровнями β-hCG). Схематическое представление всего диагноза и курса лечения, включая уровень β-hCG и результаты КТ-сканирования, было проиллюстрировано на рис.