61-летний мужчина, ранее здоровый, обратился к местному врачу с жалобой на образование на голове. Он был направлен в отделение нейрохирургии нашей больницы по подозрению на опухоль в черепе. Магнитно-резонансное сканирование головы было выполнено на 3-Т-устройстве (GE DISCOVERY MR750; GE Healthcare) с контрастным агентом на основе гадолиния, и была подозрена метастатическая опухоль (рис. А). Анализ крови показал высокий уровень простат-специфического антигена 165,42 нг/мл, а компьютерная томография выявила литические поражения тазовых костей, соседних с аномально увеличенной простатой. (рис. В). Сканирование костей с помощью 99mTc-гидроксиметилен-дифосфоната выявило множественные метастазы в костях по всему телу (рис. С). Пациента далее направили в наше отделение по подозрению на множественные метастазы в костях от рака простаты. Биопсия иглой простаты пациента выявила аденокарциному с оценкой по шкале Глисона 5 + 4 = 9, что послужило поводом для адъювантной терапии. Через год после начала адъювантной терапии у пациента повысился уровень простатоспецифического антигена и возникло почечно-каменное заболевание из-за задержки мочи, поэтому была проведена трансуретральная резекция канала простаты. Доцетаксел был назначен в общей сложности в семи курсах, поскольку опухоль пациента считалась кастрационно-резистентной. Однако множественные метастазы в лимфатических узлах и костях усугубились. Хотя в общей сложности шесть курсов кабазитаксела уже были назначены, его отменили из-за инфекции язвы крестцового отдела и ухудшения общего состояния пациента. Затем его лечили абиратероном, но он умер через два года и шесть месяцев после постановки диагноза рака простаты (рисунок). Мы провели генетическое секвенирование 160 генов, связанных с раком (PleSSision-Rapid®), используя пробы, собранные при ТУРП. Были обнаружены совместное делеция RB1 и BRCA2, а также мутация, приводящая к укорочению TP53 (G244Rfs*19). Было обнаружено усиление гена рецептора андрогена (AR) с предполагаемым числом копий 18,3. Кроме того, была обнаружена точечная мутация patched 1 (PTCH1) (p.R441H) как возможно патогенное изменение. Имуногистохимическое окрашивание было выполнено с использованием стандартных протоколов. Продукты антител и подробные протоколы показаны в дополнительном файле. Все окрашенные участки были отсканированы с помощью цифрового сканера слайдов с высоким разрешением (NanoZoomer-XR C12000; Hamamatsu Photonics, Hamamatsu, Shizuoka, Япония), который состоял из трехлинзовой камеры-сенсора, детектора с 4096 пикселями × 64 линиями × 3 пластинами и фильтра, который только разделяет RGB с помощью призмы. Измеренное разрешение всех микроскопических изображений было 0,23 мкм/пиксель, что эквивалентно 40-кратному увеличению объектива. Покраска гематоксилином и эозином показала, что опухолевые клетки имели четкие ядра и гистологию, отличную от типичных клеток нейроэндокринного рака простаты (рис. ). Полное отсутствие экспрессии белков RB1 и p53 (дополнительный файл: рис. S1A-B) согласуется с геномными результатами. АР был окрашен в 70% опухолевых ядер, а ПСА был положительным примерно в 30% опухолевых клеток (дополнительный файл: рис. S1C-D), тогда как нейроэндокринные маркеры не были окрашены (дополнительный файл: рис. S1E-G). Было проведено иммуногистохимическое окрашивание гелия-ассоциированного онкогенного семейства цинк-пальца 1 (GLI1), чтобы подтвердить, усилился ли сигнал Hedgehog в нашем случае мутацией PTCH1. GLI1-положительные опухолевые клетки составили менее 10% от общего количества (дополнительный файл: рис. S1H), а ядерная окрашиваемость клеток была не сильнее, чем у клеток Лейдига, используемых в качестве положительного контроля (данные не показаны), что указывает на то, что сигнал Hedgehog не был усилен.